Беспалов: «Время мужичков в синих пиджачках во власти прошло»

Беспалов: «Время мужичков в синих пиджачках во власти прошло»

Политический сезон – 2019 в Иркутской области и в Братске обещает быть насыщенным.  Как говорят многие в около политических кругах, предстоящее лето точно не будет скучным.  О том, что будет формировать  предвыборную повестку, рассказывает известный политолог, уроженец Братска Сергей Беспалов.

— 8 сентября этого года во многих муниципалитетах Иркутской области пройдут выборы мэров и депутатов. Что будет характерно для предстоящей гонки?

— Выборы обычно – это про смену власти или не про смену власти. В этом сезоне, по моим ощущениям, будет развиваться первый сценарий. И это нормально. Во всем мире вполне естественно, если политик «посидел» во власти 5 лет и ушёл. Я надеюсь, что в этом году таких историй в Иркутской области будет много, поскольку наш регион уже несколько лет задаёт некий тренд, активно меняя политиков. В мире сменить политика – это как почистить зубы. Сейчас ситуация такова, что время мужичков в синих пиджачках и сидения в кожаных креслах прошло.

— Но мужички-то явно с этим не согласны… Зубами в кресла впиваются. Что их ждет? И всех нас? Тонны чернухи и интриг, или что?

—  После политики никто еще не умер. Я всегда привожу в пример иркутского политика Андрея Лабыгина, который шел вверх буквально по трупам, отменил выборы мэра Иркутска, стал вице-спикером Законодательного собрания с конской зарплатой. И пролетел – теперь он никто в политике. И всё начинает сначала, идя сейчас в городскую думу. Но за то время, что он не во власти, с ним не случилось ничего смертельного. Не отняли его собственность, не посадили. И вот эти страхи, что «как же так, я не буду политиком» – они лишние. Не надо цепляться за власть – всё идет своим ходом. 

— Что происходит с партией «Единая Россия» сейчас?

— Очевидно, что партия распадается. Люди отказываются от праймериз ЕР. Эта процедура становится неважной, то есть, ценность выдвижения от этой партии уже не такая и ценная. Многие заявились, а потом спросили себя: зачем? Партии на сегодня, любые, — это просто носители некой лицензии, что тебя не снимут с выборов. Никакой другой ценности они не несут. Если у «красных» есть хоть какая-то идеология, то у остальных идеология такая, как скажут в Кремле. Поэтому всё это, прекращение главенства ЕР, я надеюсь, позволит значительно поменять политиков уже в ближайшее время.

— Насколько радикальными могут быть эти перемены? Мы уже видим Усть-Илимск, Украину. Хорошо ли это? Вот политики старой формации ссылаются на то, что они – опытные люди, оплот стабильности, а что будет, если набегут крикуны-общественники, актеры и домохозяйки? Не развалиться ли всё окончательно?

— Опытные люди загнали половину городов в ж***. Люди беднеют пятый год подряд. Опытные люди говорят: «Мы знаем бюджет». А знают они реальную жизнь? Когда я хожу по врачам и понимаю, что осмотр проходит за секунду, а параллельно медсестра еще две справки пишет,  то мне такая стабильность не нужна. Когда в школах ухудшается питание и вместо молока и масла кладут всё больше сахара и воды, кому нужна такая стабильность и знание бюджета? Возьмем мэра Братска, который уже на четвертый срок собрался. Сергей Серебренников – это приватизитор. Он распродал городских объектов больше, чем, наверное, Чубайс. Вот все эти опытные люди кричат: «Мы за Родину». А сами? Родину продают. Братчанам уже ничего не принадлежит, кроме квартир в «хрущевках» и дач, где ничего не растет в сравнении с югом. Вот к чему привела вся эта стабильность.

— Означает ли это, что сейчас будет формироваться запрос на новые, возможно, молодые лица в политике?

— Этот запрос всегда есть. И дело не в молодости, а в желании что-то делать. У нас в политике принято в основном надсматривать над своим бизнесом. Подряды в строительстве, армянский бетон и т.д. Поэтому сейчас есть запрос на более или менее независимых от бизнеса людей, да, молодых и активных, потому что с ними связаны надежды на какие-то перемены. И то, что они не справятся – это не так. Выбрали же где-то в Усть-Удинском районе главу 21-летнего. И он справляется, работает, ничего смертельного не произошло.

— Что должно мотивировать новых людей идти во власть?

— Я всем говорю – идите в политику. Никто вам сюда политиков из Москвы не привезет. А если и привезут, ничего хорошего из этого не выйдет. Вот привезли нам Сергея Сокола (спикер Законодательного Собрания Иркутской области – прим.ред.), и я по-человечески ему сочувствую.

— Кстати, почему у Сокола не получается «взорвать» в регионе, стать народным или хотя бы просто обсуждаемым человеком?

— Сокол здесь чужой, все понимают, что его сюда поставили, привезли, и он также отсюда в свое время уедет.

— Скажи, а что за ситуация с выборами мэра в Иркутске? Какая-то маразматическая история складывается – не дают людям выбрать мэра. Кто после такого будет верить в политику и тем более идти в нее?

— Всё просто. Наш президент стареет, он уже 20 лет у власти. И за такой долгий срок страхи усиливаются, а сильные стороны могут ослабевать. Это у всех так. Поэтому и придумано, что у власти можно быть максимум два срока по 4 года. Президент боится, что появятся конкуренты. Как их задавить? Убрать среду, из которой они рождаются. Посмотри на сенат – там же каждый десятый уголовник, а некоторые даже по-русски говорить не умеют. А во всем мире сенаторы – потенциальные претенденты на кресло президента. С губернаторами тоже всё ясно – в основном ставленники, пробиваются к власти самостоятельно единицы. Остаются мэры. Из 4-х крупных городов в России двое в свое время были оппозиционерами – Ройзман в Екатеринбурге и Локоть в Новосибирске. Так вот она – питательная среда для конкурентов. Поэтому в крупных городах и убирают прямые выборы мэров. Но это всё плохо кончится, за это придется заплатить – не кровью, а потерянным временем. Потому что политиков нужно выращивать на местах.  . И либо сейчас мы начинаем растить собственных политиков, либо в итоге получим старых безумных дедушек, как в конце СССР: людям в стране нечего есть, а они гонку вооружений и войну в Афганистане устраивают.

— Каким должен быть депутат? Кто это вообще? Многие избиратели, мне кажется, вообще смутно представляют, что это за явление такое, обычно подшучивают и очень не любят.

— У нас население настолько бедное, что оно радуется самым малым вещам, и депутаты этим пользуются. Дадут денег на благотворительность, чаепитие проведут – и вот уже полномочия вроде бы исполнил. На самом деле депутат должен делать много больше, в законодательном плане. А люди говорят: «Хоть это сделай, я больше ничего не жду».

— Братск – «столица» низкой явки на выборах. Почему так происходит из года в год?

— На выборы президента обычно ходит много людей, процентов 50. Потому что люди знают о том, что будут выборы и понимают, кого они будут выбирать. И потом они смотрят на местный уровень и спрашивают себя: «Кто все эти люди? Я их не знаю и знать не хочу, судя по тому, что они говорят». Люди не хотят видеть ватных политиков, которые, водя руками перед лицом, рассказывают, что сделать ничего нельзя и это не наши полномочия.

— Чего хотят избиратели?

— Люди хотят бытовых вещей. Чтобы вокруг их дома был порядок. Чтобы было чисто, не разбит асфальт, в подвале не плавает г*** И чтобы при обращении к власти на них реагировали, а не запускали в круг за бумажками, как это часто бывает. Конечно, их достали такие люди, как ваш мэр, которые готовы комментировать, сколько миллиардов выделено на развал демократии в России, но который не в состоянии починить асфальт в 100 метрах от своей администрации.

— Что скажешь о женском тренде в политике? Женщины в России всё увереннее заходят на эту ниву и даже становятся любимицами, как Сардана Авксентьева в Якутске. Это временно, или такие варианты будут развиваться?

— Дело не в трендах. Мы в России всё время думаем, что у нас какой-то особый путь развития. Но это не так. Мы развиваемся, как все, с некоторым отставанием. У нас такая же демография как в Европе, и все процессы в управлении – так или иначе похожи. Но мы в России решили, что у нас патриархальная система. И в нее пускали 1-2 тёток для разнообразия. Такая мужская монополия. В то время как во всё мире женщин в политике – от 20 до 40%, и их будет становиться больше. Сегодня в скандинавских странах женщины – министры обороны. Сначала все смеялись, а потом узнали, что эти министры ведут спецоперации где-нибудь в Афганистане вместе со своим спецназом, и это уже не смешно, они это могут, и они это делают. В политику в дальнейшем вообще будет приходить много тех, кому раньше путь туда был закрыт.  Мир быстро меняется, и потребности в политике тоже.

— В заключение традиционный вопрос: каким ты видишь Братск через 20-30 лет?

— Город демографически будет уменьшаться. Слышал цифру в 150 тысяч человек (в настоящее время – около 230 тыс. – прим. ред.). Из Братска уезжает не только молодежь, но и пенсионеры. Активному пенсионеру в городе делать нечего – кроме квартиры и дачи некуда податься. В целом в Сибири жить тяжело. Две недели назад только снег сошел, цены в 2 раза выше, чем в теплых и комфортных регионах. Поэтому вполне естественно, что Братск будет небольшим городом. И если местная власть будет шевелиться, то это будет не бедный город. Главное – сохранять рабочие места.

Беседовала Елена Кутергина

132
Поделитесь в соцсетях